Октябрь 10, 2020 18:41 Europe/Moscow
  • Гросси: Каждую минуту и каждый день я чувствую давление со стороны великих держав по досье Ирана

Генеральный директор Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) Рафаэль Гросси в интервью немецкому журналу Der Spiegel, опубликованном 30 сентября текущего года, ответил на вопросы об Иране, Саудовской Аравии и другие связанные с ними вопросы. Основная часть этого интервью была посвящена Ирану.

Ниже приводим текст интервью:
 
- Как вы думаете, иранские лидеры намерены добиться атомной бомбы?
Я точно наблюдаю за происходящим, но как инспектор мне нельзя гадать о намерениях. В агентстве мы должны действовать абсолютно точно, непреклонно и справедливо. Мы должны всегда учитывать все возможности.
 
- Ваши люди обнаружили, что Иран увеличивает уровень обогащения урана. Сколько времени нужно этой стране, чтобы получить достаточное количество обогащенного урана для создания атомной бомбы?
Мы не даём такие оценки времени. Мы ищем количество и уровни обогащения. Мы признаем, что сегодня Иран имеет больше обогащенного урана, чем два года назад. С другой стороны, количество по-прежнему намного меньше, чем в 2015 году, когда была достигнута договоренность с Ираном.
 
- Независимые эксперты, ссылаясь на данные Агентства, сделали вывод, что Ирану нужно всего три с половиной месяца, чтобы произвести уран, необходимый для создания бомб. Правительство США также предупредило об этом.
Я уважаю эти анализы, хотя я не обязательно с ними согласен. Надо быть осторожными, здесь нет вопросов. Важно учитывать, что даже если у вас есть необходимое количество урана, это не означает, что вы можете сразу создать атомное оружие.
 
- В августе вы ездили в Тегеран, провели беседу с президентом Роухани и другими высокопоставленными официальными лицами Ирана. Правительство отрицает свое желание создать атомную бомбу. Но что еще могло быть причиной расширения ядерной программы?
Трудно сказать, чего еще они хотят. Однако то, что я действительно знаю и учитываю, это факт о том, что за последние два десятилетия Иран продемонстрировал значительные шаги в своей ядерной деятельности.
 
- Разве это не повод для беспокойства?
Конечно, активность Ирана в ядерной сфере снизилась после подписания ядерной сделки, но никогда не прекращалась полностью. В этом нет ничего необычного для страны, подписавшей Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), конечно, при условии нашего контроля. Ядерная программа Ирана очень сложная, у него есть атомная электростанция, для которой он намерен расширить исследовательские лаборатории и комплексы по обогащению урана. Поэтому у нас такой обширный инспекционный режим. В прошлом году мы провели более 400 инспекций в Иране.
 
- Сколько инспекторов у вас в Иране?
Их количество конфиденциально, но наша команда работает 365 дней в году.
 
- В ходе вашего визита в Иран два старых и несколько разрушенных объекта, о которых Иран не уведомил МАГАТЭ, возможно, будут проинспектированы. Тегеран назвал это «добровольной» привилегией, разве он не обязан это делать?
Это связано с политической семантикой. Это обязательство есть, но если лидеры Ирана вынуждены что-то сделать, они будут действовать деликатно.
 
- Считаете ли вы это личным успехом, что инспекторы МАГАТЭ теперь могут работать там?
 В любом случае это очень важно. Иран явно поставил под вопрос нашу законную компетенцию инспектировать оба объекта. Это была проблема, которую нужно было решить. В противном случае другая страна может скоро прийти и сказать: "Уважаемое МАГАТЭ, вы хотите что-то проверить, но мы не собираемся вам это показывать".
 
- Почему вы хотите знать так много о том, что могло случиться много лет назад?
Ядерные материалы, подобно продуктам питания, не имеют срока годности. Если предположить, что мы найдем свидетельства наличия высокообогащенного урана, возникнет вопрос, куда делись эти материалы?
 
- Немногие международные соглашения вызывают такие споры, как СВПД. Срок действия этого соглашения еще не истек?
Соглашение вполне живо для стран, которые его придерживаются. Германия, Франция, Великобритания, Россия, Китай и Иран ясно объявили, что считают ядерное соглашение очень важным. Есть разница, так как три западные страны утверждают, что Иран нарушает соглашение, а Иран, в свою очередь, жалуется на нарушения со стороны другой стороны. Никто ничего не делает. Все хотят, чтобы мы продолжили инспекции. Это напоминает мне танцы с пантомимой в театре Кабуки.
 
- Ваши собственные отчеты показывают, что иранцы явно нарушают положения соглашения.
Это похоже на машину, припаркованную на территории без разрешения. Кладу на лобовое стекло квитанцию о штрафе и выдаю подряд другие квитанции. Затем владелец машины говорит: «Продолжай, мне разрешено здесь припарковаться».
 
- Вы говорите так, как будто это шутка, но на самом деле вы можете открыто жаловаться на это. Разве вы не очень мягко относитесь к иранцам?
Мы не являемся стороной соглашения, мы просто инспектирующий орган. Другие должны делать выводы из наших данных.
 
- Вы чувствуете давление со стороны великих мировых держав?
Я чувствую это каждую минуту и каждый день. Этот ветер дует со всех сторон. Что мне делать, когда великая держава показывает свои мускулы или делает неопределенные угрозы? Я очень внимательно об этом думал. Я не буду с этим бороться и не буду разочарован. Страны представляют свои национальные интересы. Я могу с этим справиться. 
 
- Президент Турции и наследный принц Саудовской Аравии в открытую заявляют о приобретении ядерного оружия. Вы обеспокоены?
Я не согласен с вашей интерпретацией. Все, что я знаю о них, - это лишь политические заявления, которые, конечно, не внушают оптимизма. В частности, нас беспокоит, выполняют ли эти страны свои обязательства по Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). И я не вижу ничего, что свидетельствует о нарушении закона.
 
- Вы приветствовали планы Саудовской Аравии о строительстве атомной электростанции, которая однажды может производить оружейный уран. 
Все страны, подписавшие ДНЯО, имеют право использовать ядерную энергию в мирных целях. Если мы окажем этому техническую поддержку, это усилит наш контроль и никак не связано с развитием производства оружия.
 
- Было ли решение Германии отказаться от ядерной энергетики неправильным?
Я никогда не говорю, что это было неправильным. Мы очень хорошо работаем с властями ФРГ. Но то, что делают немцы, уникально в мире. Желаю, чтобы у них не возникло проблем.

Тэги